Изменение курсов валют
Иранские атаки по целям на территории арабских государств стали холодным душем для всего региона. Еще вчера лидеры суннитского мира — публично и за кулисами — пытались предотвратить американскую атаку на режим аятолл. Сегодня они сами оказались под ударом.
Речь идет прежде всего о странах Персидского залива — ОАЭ, Бахрейне и Катаре, а также Кувейте, Саудовской Аравии и Омане. Формально Тегеран утверждает, что удары направлены исключительно против американских объектов. Но в арабских столицах эти объяснения звучат скорее как намек в стиле «ничего личного», чем как реальное оправдание.
Большая часть суннитского мира давно испытывает враждебность к иранскому режиму. Ликвидация верховного лидера Али Хаменеи многими воспринимается как удар по главному источнику региональной нестабильности. Однако радость оказалась недолгой.
Разворачивающаяся военная кампания — это сценарий, которого арабские государства боялись больше всего. Их тревожит не только сам факт ударов, но и возможный хаос внутри Ирана. Если режим ослабнет или начнет рушиться, нестабильность может перекинуться через границы — вместе с идеями революции, которые в регионе всегда воспринимаются как заразная болезнь.
Дополнительный фактор риска — нефть. Любая угроза судоходству в Ормузском проливе или атаки на энергетическую инфраструктуру способны взвинтить рынок и ударить по экономикам стран залива. К этому добавляются опасения, что Иран активизирует шиитские меньшинства и подпольные структуры, как это уже происходило в прошлом.
В кулуарах звучит и еще один болезненный вывод: влияние арабских столиц на Дональда Трампа оказалось куда слабее, чем рассчитывали. На этом фоне усиливаются опасения, что религиозная напряженность между шиитами и суннитами, вспыхнувшая после ликвидации Хаменеи, может перерасти в более масштабный конфликт.
Почему Тегеран выбрал столь жесткий подход к странам, которые в последние годы пытались наладить диалог? По одной из версий, Иран рассматривает государства залива как «слабое звено» — давление на них должно подтолкнуть Вашингтон к скорейшему завершению войны. Этот тезис уже прозвучал из уст иранского министра иностранных дел.
Арабские страны резко осуждают «иранскую агрессию», но при этом избегают открытой радости по поводу ослабления режима в Тегеране. Причина проста: никто не уверен, чем все закончится. Даже ослабленный Иран способен продолжать наносить ущерб соседям.
Особое беспокойство вызывает возможное использование их территории и воздушного пространства в дальнейшей эскалации — включая попытки проникновения шиитских вооруженных формирований через Иорданию к израильским границам.
Есть и еще одна, менее публичная тревога: если главный стратегический противник Израиля ослабнет или рухнет, Иерусалим может значительно укрепить свои позиции в регионе при поддержке США. В этом контексте болезненно было воспринято заявление посла США в Израиле Майка Хакаби о «праве Израиля на обетованные границы», которое в арабском мире расценили не как эксцентричность, а как тревожный сигнал.
Арабские государства не выражают поддержки атаке на Иран, но и не осуждают ее напрямую — очевидно, не желая вступать в конфликт с Вашингтоном. При этом они избегают разговоров о «региональной коалиции» или о любых форматах стратегического альянса с Израилем.
В отличие от израильского дискурса о «новом Ближнем Востоке», в арабских столицах царит выжидательная осторожность. Главный вопрос для них — выживет ли исламский режим и насколько глубокой окажется трансформация Ирана.
Параллельно подчеркивается, что широкая нормализация отношений с Израилем по-прежнему зависит от палестинского вопроса. Этот фактор никуда не исчез — даже на фоне драматических военных событий.
С израильской точки зрения кампания против Ирана выглядит стратегическим успехом и переломным моментом после 7 октября 2023 года. Однако в арабском мире эти достижения воспринимаются неоднозначно — иногда даже как потенциальная угроза.
Ближний Восток редко меняется быстро и безболезненно. Возможностей много, но иллюзий быть не должно. История региона учит простому правилу: каждый стратегический выигрыш порождает новые риски. И сейчас они уже отчетливо видны.
Следующая
Предыдущая
