Портал ISRAland - израильские новости


2 Июля 2020 [10 Таммуза, 5780 г.] В Иерусалиме
Разделы новостей
Новости раздела
Наталья Гантман: Мне подарены крылья 10:52 02/07
Наталья Гантман: «Мне подарены крылья»
Акварельные этюды в саду скульптур 10:46 02/07
Акварельные этюды в саду скульптур
Страшный клоун возвращается… 11:29 30/06
Страшный клоун возвращается…
Адвокат, содержанка и поиски утраченной любви 11:35 28/06
Адвокат, содержанка и поиски утраченной любви
Отдайте мою собаку! 10:59 22/06
Отдайте мою собаку!
Фестиваль Израиля – пост-коронная версия 10:23 21/06
Фестиваль Израиля – пост-коронная версия
Все новости раздела
Новости без политики

Евгений Арье: «По-другому не будет»

Раздел: Афиша
Евгений Арье: По-другому не будет

Фото: ISRAland


Кабинет главного режиссера «Гешера» Евгения Арье: низкая мебель, темно-зеленые стены, афиши и фотографии. Но главное в этой большой квадратной комнате – ее хозяин, который двадцать три года строит свой мост

Сказать, что мост «Гешера» призван соединить русскую и израильскую культуру - слишком просто. Ответить, в чем секрет театра, который отмечает свое 23-летие, может только сам Евгений Арье. Впрочем, ему не нужно задавать вопросы. Лучше просто слушать, как он говорит, подбирая слова и делая долгие паузы, чтобы точно выразить мысль. Режиссерская привычка, которая за долгие годы стала натурой, а быть может, была всегда. Не зря говорят, что речь Арье завораживает актеров. От себя добавлю, что не только актеров...

Начало

- Я никогда не задумывался, на какие этапы можно разделить жизнь «Гешера»... Приехала группа людей, которая поставила перед собой абсолютно нереалистическую задачу: создать драматический театр в эмиграции. Такие попытки были и до нас, но, как показала практика, они довольно быстро заканчивались. После первой эмиграции в Париже открывалось много театриков, кабаре, в которых работали русские актеры. Но просуществовали они очень недолго. Их жизнь определялась жизнью одного поколения. В отличие от музыкантов и танцовщиков, артист, эмигрируя, обрекает себя на потерю профессии. В какой-то мере я был к этому готов. До приезда в Израиль я побывал здесь по приглашению Толи Щаранского. Девять из десяти человек, с которыми я общался, сказали, что создание театра нереально, что до меня пробовали, но ничего не получилось, и я должен забыть об этом. Мне говорили, что я должен идти работать в какой-нибудь стационарный театр, учить язык и понемногу врастать в новую жизнь. Я сделал все наоборот. Не знаю почему, интуитивно... В каком-то смысле все складывалось стихийно. Это было особенное время – Большая Алия, масса людей нашей профессии и огромное число потенциальных зрителей. Это был очень важный период – появление нового театрального организма.

В самом начале мы сделали полезную, по моему мнению, вещь: провели концерты по всему Израилю. Там были куски из драматических спектаклей, поставленных не только мной. С нами были Миша Козаков, Валя Никулин, Леня Каневский. Мы показывали себя и знакомились с публикой. И я увидел, что существует немалый слой интеллигентных зрителей. Было много людей из Москвы и Ленинграда, которые понимали настоящий театр. Причем не только недавно приехавшие, но и «ватики». Эта публика принимала самые неожиданные для зрителя вещи – например, отрывки из моего спектакля «Недоросль». За несколько лет до Израиля я поставил его в Москве, он был очень абсурдистским для того времени. Кстати, я до сих пор вижу в некоторых постановках решения, найденные мной в «Недоросле», которые подаются как абсолютный авангард.

Мифология

- В воспоминаниях многих актеров существует история о том, как я приглашал их в театр. Это абсолютная мифология. Люди, прежде всего мои бывшие ученики, сами узнавали, что я собираюсь в Израиль и хочу создать там театр, мы встречались, разговаривали. Мало того, что я никого не приглашал, я четко говорил: я не могу взять на себя ответственность за вашу жизнь. Было абсолютно неизвестно, получится ли что-нибудь, я ничего не приукрашивал. Человек должен был сам решить, где он хочет жить. Если в Израиле – то через какое-то время мы можем вернуться к этому разговору. Так что истории, что я кому-то звонил и приглашал в новый театр, не соответствуют действительности. Это было невозможно – приглашать-то было некуда. Была совершенная пустота и какие-то очень теоретические договоренности со Щаранским.

Существуют другие мифы. Например, Миша Козаков не проработал в театре ни дня, хотя приехал с нами. Оказывается, еще в Москве у него была договоренность с Камерным театром, и я ему сказал: «Миша, ты свободен, я собираюсь создавать театр, но каждый выбирает собственную жизнь».

Первый спектакль

- Говорить о том, что я перенес в Израиль уже существующую постановку - довольно условно. Спектакль «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» много лет жил на сцене театра Маяковского и, как оказалось, стал культовым, даже образовался фан-клуб. Но это было уже после нашего отъезда.

Когда мы в Москве, на кухне у Кати Сосонской (зав. литературной частью «Гешера»), обсуждали, чем займемся в Израиле, «Розенкранц и Гильденстерн» вообще не упоминались. Мы думали о простом демократическом спектакле для широкого зрителя. Концерты натолкнули меня на чудовищно рискованную идею поставить прямо противоположное, потому что понятие об израильской публике у нас было нулевое.

Нам было важно продемонстрировать возможности труппы, заявить о пути, по которому мы собираемся идти: создать интеллигентный театр для интеллигентного зрителя. Спектакль «Розенкранц и Гильденстерн» как нельзя лучше отвечал этой задаче. Мы работали в ужасных условиях: сняли квартиру и репетировали в ней. Первые репетиции мы проводили, держа под рукой противогазы – шла война в Персидском Заливе.

Когда театр «Габима» предложил нам свою сцену, оказалось, что не походит свет и нужно немедленно все переделывать. Тогда мы впервые столкнулись с системой работы западного театра: в ту минуту, когда у осветителей заканчивался рабочий день, они все отключали, и мы оказывались в темноте. Катя Сосонская и Лена Крейндлина (генеральный директор «Гешера) буквально на коленях стояли перед рабочими сцены, умоляя включить свет.

Нам тогда многие помогали, я до сих пор благодарен им за это. После премьеры мы стали очень модными. Многие театральные деятели шли на спектакль, ожидая чего-то «русского» - тяжелого, пыльного. Собралась вип-публика, которая была настроена весьма скептически. И когда они увидели настоящий европейский театр, это был шок.

Мы много раз приглашали на спектакли мэра Тель-Авива Шломо Лахата, легендарного Чича, но он все не шел. Через несколько месяцев нас повезли на гастроли в США, на театральный фестиваль в Нью-Йорке. Его проводил Ноам Семель, теперешний директор Камерного, тогла он был культурным атташе в Нью-Йорке. Семель увидел наш спектакль и сказал, что либо он включает «Розенкранц и Гильденстерн» в программу, либо отменяет фестиваль. Мы играли в день закрытия, был организован большой вечер, на который пригласили всех еврейских миллионеров Нью-Йорка. И там наш спектакль увидел Чич, приехавший в те дни в Америку. Увидев, как «Гешер» принимает искушенная нью-йоркская публика, Чич стал нашим большим другом. Нам дали здание старого кинотеатра на Нахмани, началась профессиональная жизнь.

Продолжение

- Было ужасно трудно, денег не было совсем. Мне иногда не на что было купить самые дешевые сигареты «Ноблес». Но установка была прежней – мы не самодеятельная труппа, мы профессиональный театр, мы платим зарплату. Это было очень важно.

Мы поняли, что признание состоялось, когда на празднование Дня Независимости премьер-министр Рабин в своей речи минут десять говорил о театре «Гешер» как о знаке Алии. Впервые в истории Израиля весь театр был приглашен в резиденцию премьер-министра, за что нас все дружно возненавидели.

Еще в Москве мы понимали, что репертуарный театр на русском языке не выживет, и года через три нам придется переходить на иврит. Группа актеров начала учить язык еще до приезда в Израиль. А здесь все так быстро покатилось, взрыв интереса к «Гешеру» произошел сразу, и уже через год стало понятно, что, если мы не хотим стать театром «Ромэн», нужно ставить спектакли на иврите.

Это было сложно. От нас никто не ждал ухода от русского языка, и для всех это стало событием. На первых спектаклях только нам казалось, что мы говорим на иврите, на самом деле... Например, у покойного Гриши Лямпе был монолог минут на пять, если бы он забыл хоть одно слово, была бы полная катастрофа. Но каким бы ни был наш язык, в театр пошли коренные израильтяне.

Еще один момент. Я не знаю в истории театра случая, чтобы одни и те же актеры играли одни и те же спектакли на двух языках. Возьмем театр Шапиро в Риге – была русская труппа и была латышская труппа. Это был занятнейший период со всех точек зрения. На иврите текст приобретал совершенно иное значение, актеры играли по-другому, хотя я ничего не менял в режиссерском решении. «Гешер» стал психологическим феноменом: есть исследования, которые выявили, что структура языка меняет структуру мышления. Есть и физиологические моменты – когда читающие слева направо смотрят на сцену, взгляд останавливается в правом углу, и я как постановщик это должен учитывать. На иврите мы читаем справа налево, значит, все будет наоборот.

Смена поколений

- Это был звездный период, нас восхваляли. Хотя появлялись достаточно критические статьи, например, помню название «Мост в никуда». Сейчас театральной критики просто не существует, и это обидно, грустно. Почти нет статей, где не путают имена актеров, и уже это – свидетельство непрофессионализма, не говоря о каких-то более глубоких вещах.

Потом начался откат. Все как бы встрепенулись: а почему мы все время их хвалим, разве у нас нет своих? Спектакль «Три сестры» в Москве был принят восторженно, а здесь на нас обрушилась чудовищная критика. Наверное, мы так и не стали своими.

Но мы продолжали работать, в «Гешере» происходила смена труппы. Некоторые актеры, к сожалению, нас покинули, кто-то, совсем немногие, вернулись в Россию. Там много снимается Леня Каневский, играет в российском театре и в кино Игорь Миркурбанов. А вот Саша Демидов, который много снимался за границей, остается ведущим актером «Гешера». У него возникла мощная связь с еврейством и, думаю, со мной.

Смена поколений проходила постепенно, и сейчас большинство наших актеров – люди, рожденные в Израиле, чей родной язык иврит. Я недавно подсчитал, что многие из них работают в «Гешере» больше пятнадцати лет, а это большой срок. Мне кажется, что коллектив, который постепенно складывался, сегодня можно назвать труппой.

Сегодня

- Недавно мы начали проводить «вечера проб и ошибок». Каждый актер может показать все, что он хочет. Есть у человека роль, о которой он мечтает – учит кусок и показывает его на вечере. Я не ожидал, что будет огромное количество не бессмысленных работ. По этим показам я многое узнаю об актерах, они открываются с совершенно неожиданной стороны. Для меня наши вечера – серьезное свидетельство того, что новая труппа состоялась.

У нас постоянно ставят приглашенные режиссеры. Мы вынуждены делать по шесть спектаклей в год, что нереально для одного человека, и очень плохо для труппы, когда она замкнута на одного режиссера. У меня абсолютно нет ревности к чужим спектаклям, меня не пугает, что другой постановщик может понравиться актерам больше, чем я. Не знаю почему, но не пугает. У меня совершенно противоположный пункт: когда режиссер проваливается, то к следующему относятся с недоверием и ждут, когда приедет Арье. Это нехорошая, неправильная ситуация. Я рад, что появился болгарский режиссер Александр Морфов, талантливый человек, который поставил в «Гешере» три спектакля, и у меня даже мысли не было прикоснуться к его работе.

Ситуация у «Гешера» непростая. Многие ставят пьесы на два прожектора – три стула – пара раскрученных имен, а рядом мы с большими дорогими постановками. Театр постоянно находится на краю пропасти, и все это знают. Мы каждый день боремся и выживаем.

Я не хочу выглядеть абсолютным пессимистом.

«Гешеру» двадцать три года, и по всем законам нас давно не должно быть. Но тот театр, который мы строили, есть, вопреки всему. И пока хватит сил, по-другому не будет.

Арье все-таки оптимист. В кабинет заглянула Лена Крейндлина, предложила пойти вечером в оперу на La Boheme Пуччини. Разве пессимист мог так легко согласиться?..

Римма Осипенко

Читайте последние новости раздела "Афиша":
Наталья Гантман: «Мне подарены крылья» →
Акварельные этюды в саду скульптур →
Страшный клоун возвращается… →
Адвокат, содержанка и поиски утраченной любви →
Отдайте мою собаку! →
Фестиваль Израиля – пост-коронная версия →
Если вы заметили орфографическую ошибку,
выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Поделиться:

Портал ISRAland - новости Израиля

Отправить на e-mail   Распечатать

Другие новости
Новости партнеров
Американские новости
Последние новости ISRA.com


Умер создатель “Шоу Дика ван Дайка” Карл Райнер
Умер создатель “Шоу Дика ван Дайка” Карл Райнер
Россия, Турция и Иран обсудят Сирию
Россия, Турция и Иран обсудят Сирию
Минздрав предупреждает об очередной напасти
Минздрав предупреждает об очередной напасти
Китай вновь вступается за Иран
Китай вновь вступается за Иран
Несмотря на пандемию стартапы привлекают миллиардные инвестиции
Несмотря на пандемию стартапы привлекают миллиардные инвестиции
В Реховоте построят новый жилой район на 6900 домов
В Реховоте построят новый жилой район на 6900 домов
Объявления на ISRA.com


Требуются
Требуются ГОРНИЧНЫЕ в престижные гостиницы Эйлата
VIP: Требуются ГОРНИЧНЫЕ в престижные гостиницы Эйлата
Требуются [Гуш-Дан]
Требуются РАБОТНИКИ (муж. / жен.)
VIP: Требуются РАБОТНИКИ (муж. / жен.)
Добавить объявление


Главная | Знакомства | Знакомства с анкетой | Доска объявлений | Курсы валют | Статьи | Опросы | Онлайн ТВ | Анекдоты | Гороскоп
Рейтинг | Lenta новостей | Канал новостей США | Подписка на новости | Баннерная сеть | Загрузка файлов | Форум | Связаться с нами | Реклама у нас
новости израиля Если вы заметили орфографическую ошибку, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Любое использование материалов запрещено без письменного разрешения редакции.
При перепечатке гиперссылка на Израильские Новости обязательна.
ISRAland Online Ltd. 1999 - 2020 © Все права защищены.
Лицензионное соглашение
Ограничение использования материалов агентства Associated Press

Система Orphus