IsraLand ВКонтакте
Утро в тель-авивском окружном суде началось как обычный день процесса Нетаниягу — и быстро превратилось в политический театр с международным акцентом. Ради встречи с председателем парламента Парагвая Раулем Латорре судьи согласились завершить заседание раньше срока. В итоге обсуждение свернули не к 11:30, как планировали, а уже в 10:30.
Латорре приехал прямо в суд — вместе со спикером Кнессета Амиром Оханой — и даже зашел в зал, где Нетаниягу давал показания. За пределами зала он без дипломатических экивоков заявил премьеру: «Я ваш поклонник. Считаю вас одним из самых важных лидеров свободного мира». Кивнув на Охану, добавил: «Мой брат здесь рассказал мне, насколько несправедлив этот суд».
Ответ Нетаниягу был не менее прямым: «Извините, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. Это комедия. Суд Багза Банни». Охана, не упустив момента, заметил: «Если бы не этот процесс, никто бы вообще не узнал о визите».
Ранее Нетаниягу просил полностью отменить заседание, объясняя это срочным и важным графиком встреч. Судьи отказали, но согласились сократить слушание. Премьер настаивал: без этого он просто не сможет нормально подготовиться к встрече — нужны консультации с армией и профильными структурами. «Я не над законом, но и не под законом. Я не знаю других случаев, когда человека вызывают в суд три раза в неделю», — заявил он.
Кульминация наступила, когда Нетаниягу прямо в ходе заседания заявил, что обязан уйти в 10:30. Судьи сначала отказали, затем премьер встал и покинул зал. Суд удалился на совещание — и вскоре объявил: заседание закрыто. Судья Ривка Фридман-Фельдман прямо сказала, что если бы ситуация была ясна заранее, слушание вообще не стали бы проводить.
Накануне Латорре участвовал в церемонии зажжения первой ханукальной свечи в Кнессете. Он выступил с однозначной поддержкой Израиля, напомнив о теракте в Австралии и заявив: Израиль воюет не только за себя, но за весь свободный мир. «Даже если мы останемся с вами одни — Парагвай будет рядом. Ам Исраэль хай», — сказал он.
В очередной раз процесс показал, как легко судебный зал превращается в политическую сцену.
Следующая
Предыдущая
