Изменение курсов валют
А никакой ностальгии, оказывается, и нет. Такой вывод следует из результатов нового опроса, проведенного порталом ISRAland. Только 59 человек или 2.25% от общего числа респондентов выбрали вариант «Я весь во власти этого чувства», отвечая на вопрос «Испытываете ли Вы чувство ностальгии?» Всего же в опросе участвовало 2616 человек.
А ведь мы столько видели-слышали-читали про тоску по родине, эту неизменную спутницу всякого эмигранта, причем не только в романах, написанных российскими дворянами, очутившимся после октябрьского переворота во Франции, но и совсем другими людьми в совершенно иных обстоятельствах. Даже израильская русскоязычная пресса начала 90-ых просто задыхалась от мучавшей ее ностальгии. И куда же теперь все это делось? Исчезло, развеялось, будто и не бывало: 836 опрошенных, а это 31.95% от общего их числа ответили «Нет, не испытываю», а еще 651 или 24.88% - «Бывает такое, но крайне редко».
Конечно, сравнивать нашу жизнь в Израиле с ситуацией, которой оказалась «белая гвардия» попросту бессмысленно. Даже сравнение с алией 70-ых будет некорректным: они-то уезжали навсегда, а мы можем наведываться по прежним адресам, когда захотим. Другое дело, что страны, которую мы покинули, все равно по этим адресам не сыскать, – нет больше никакого СССР, и нет ничего, что бы напоминало о нем. Тоже непростая ситуация: алия 70-ых знала, что страна существует, но знала также, что она недоступна, как и не снилось никакому Северному полюсу. Мы же свободны в своих перемещениях по миру, но много ли нам это дает, если на свидание с прежней жизнью можно попасть только на машине времени?
И все же смена координат достаточно важна. Ну, нет СССР, люди-то остались! И то, что их можно навестить, как видно, и является наиболее успешным лекарством от ностальгии. Может быть, только те, кому эта поездка по разным соображениям недоступна и грустят, и выбирают вариант «Да, достаточно часто» (за него отдали свой голос 370 человек или 14.14%). Остальным же достаточно купить билет, прилететь – и исцелиться. Надолго, если не навсегда.
Кстати, помимо вопросов «вообще», в голосовании были две опции, позволявшие конкретизировать свои чувства, разобраться с тем, что же именно вызывает тоску при мысли о покинутых просторах. И оказалось, что география не играет решающей роли – только 188 человек или 7.18% предпочли ответ «Да, по городу или стране», тогда как за вариант «Да, но не по городу или стране, а по отдельным людям» высказались 512 человек или почти каждый пятый опрошенный (19.57%).
Общаться нынешняя ситуация позволяет сколько угодно – хоть при личной встрече, хоть по телефону, хоть по электронной почте. И это, скорее всего, приведет к исчезновению ностальгии, как жанра. Чувство необратимости, обязательный компонент в коктейле ностальгии, больше не присутствует в наших разговорах о прошлом. Оттого и звучат они совершенно по-другому. Собственно, это даже не прошлое, – разговоры о бывшем СССР ведутся в настоящем времени. «А я ему говорю, а он мне написал, а потом мы гуляли по…, а там все магазины другие, ну и что, что другие, мы-то прежние!» И хотя это, конечно, не совсем так, и нынешний житель, например, России, и житель современного Израиля не слишком напоминают двух бывших советских людей образца, скажем, 1985 года, но они проходят путь – каждый свой – обмениваясь весточками и успевая подметить не только появляющиеся новые черты, но и сохраняющиеся прежние, и оттого ностальгия больше не держит их за горло цепкой холодной рукой. Мир стал слишком маленьким и слишком открытым, чтобы в нем осталось место для ностальгии.
Следующая
Предыдущая
